Пикник и прочие безобразия

Официант поставил на стол перед Реджи стакан с виски.

— Выпить, вот што мне надо,  — сказал Реджи, поднимая стакан не очень твердой рукой.  — Шмерть всем пар… парвшивывым дохлым ариш… ариштократичешким шутенерам.

Осушив стакан одним глотком, он удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— Ешшо один,  — весело объявил он.

— Как насчет того, чтобы прогуляться до площади Святого Марка и продолжить там?  — небрежно предложил я.

— О! Да-да, отличная идея,  — подхватила Урсула.

— У меня нет предрашшудков,  — важно отозвался Реджи.  — Мне вше равно, где пить.

— Отлично, значит — Святой Марк.  — http://divrar.ru И я попросил официанта принести счет.

Однако не успел он выполнить мою просьбу, как нас (выражаясь словами Урсулы) поразил гром среди ясного неба. Она испуганно вскрикнула, я повернул голову и узрел рядом с собой аристократического вида длинного худого джентльмена, смахивающего на серого богомола в элегантном костюме и ботинках, явно шитых на заказ. Его облачение дополнял старый итонский галстук, а из грудного кармана пиджака торчал ирландский льняной платок величиной с кроличий хвостик. Серебристо-серая шляпа венчала голову с серебристо-серым лицом и серебристо-серым моноклем, вставленным в серебристо-серый глаз. Из чего я заключил, что перед нами герцог Толпаддльский.

— Урсула, дитя мое, ради Бога, извини за опоздание, но этот злосчастный катер сломался,  — заговорил он, улыбаясь Реджи и мне и излучая отработанное обаяние в полной уверенности, что голубая кровь в венах всегда делает его желанным гостем, как бы он ни опаздывал.

— О, о… э… о, ничего страшного,  — пролепетала Урсула.

— А кто эти твои друзья?  — милостиво осведомился герцог, готовый обращаться со мной и Реджи как с представителями человеческого рода.

Не без удовольствия я заключил, что герцог и Реджи не знакомы друг с другом. Откинувшись на спинку стула, я улыбнулся Урсуле, которая смотрела на меня отчаянными глазами.

— Представь же нас, дорогая,  — сказал я.

Отчаяние в ее глазах сменилось бешенством.

— Ну,  — молвила она наконец,  — это мой старый друг Джерри Даррелл, а это… это… э… это Реджи Монтроз.

Герцог оцепенел, и милостивое выражение на миг покинуло его лицо. Тут же он приосанился и вставил монокль покрепче в глаз, готовясь блюсти приличия.

— Хто этто?  — вопросил Реджи, с трудом фокусируя взгляд на герцоге.

Урсула с мольбой поглядела на меня. Я пожал плечами. Предотвратить было не в моих силах.

— Хто эттот парень?  — повторил Реджи, указывая на герцога банановым пальцем.

— Это… э… это… э… герцог Толпаддльский,  — пропищала Урсула.

Затуманенное алкоголем серое вещество Реджи не сразу усвоило эту новость, но все же усвоило.

— Толпаззл? Толпаззл? Ты хошь шказать, это отец того маленького убблюдка?

— Вот что,  — сказал герцог, неприметно озираясь, как озирается английский джентльмен, питающий ненависть к публичным перепалкам,  — вот что, старина, нельзя ли поспокойнее? Не пристало так выражаться перед дамами.

Реджи тяжело поднялся со стула и покачал толстенным пальцем перед орлиным носом герцога.

— Только не учи меня, как выражаться,  — воинственно произнес он.  — И не давай мне шшоветов! Иди лучше со швоими шоветами к тому вонючему щенку, которого проижвел на швет, если только ты шам его проижвел, потому что, глядя на тебя, не шкажал бы, что, шпошобен проижвешти даже умштвенно отшталого чихуахуа.

С этими словами он, к моему облегчению, так же тяжело опустился обратно на стул, причем едва его не опрокинул. Пока Реджи с трудом восстанавливал равновесие, лицо герцога медленно наливалось кровью. Не очень-то приятно было знать, что Реджи, как ни дурно он себя вел, являлся истцом, а сын герцога — обвиняемым.