Пикник и прочие безобразия

— Дорогой,  — ворковала Урсула, и в ее огромных синих глазах сверкали счастливые слезы,  — дорогой… Я не верю своим глазам… увидеть тебя снова после стольких лет… это чудо… о, я так счастлива, дорогой. Как это здорово — увидеть тебя снова.

— Но как ты меня узнала?  — спросил я, отдышавшись.

— Как узнала, дорогой? Глупенький, ты нисколько не изменился,  — покривила она душой.  — К тому же, дорогой, я видела тебя по телевизору, видела фотографии на обложках твоих книг, еще бы мне не узнать тебя.

— Что ж, я очень рад нашей встрече,  — сдержанно произнес я.

— Дорогой, мы не виделись сто лет,  — отозвалась она,  — слишком долго.

Я отметил, что она рассталась с тем растерянным джентльменом средних лет.

— Садись,  — предложил я,  — выпей стаканчик.

— Конечно, любимый, с удовольствием.  — Она элегантно опустилась на стул.

Я подозвал официанта.

— Что ты пьешь?  — спросила Урсула.

— Бренди с содовой.

— Фу!  — воскликнула она, деликатно передернув плечами.  — Отвратительная смесь. Тебе не следует ее пить, это кончится испарением печени.

— Оставь в покое мою печень,  — страдальчески вымолвил я.  — Ты что станешь пить?

— Мне что-нибудь вроде Бонни Принц Чарльз.

Официант тупо воззрился на нее. Ему еще не доводилось слышать лексические упражнения Урсулы.

— Мадам желает рюмку дюбонне,  — объяснил я,  — а мне принесите еще бренди.

Я сел, и Урсула, наклонясь над столом, с чарующей улыбкой схватила двумя руками мою руку.

— Дорогой, разве это не романтично?  — спросила она.  — Мы встречаемся с тобой столько лет спустя в Венеции! В жизни не слышала ничего более романтичного, ты согласен?

— Согласен,  — осторожно ответил я.  — А где твой муж?

— Как? Разве ты не знаешь? Я развелась.

— Извини.

— Ничего, ничего. Это было даже к лучшему. Понимаешь, после ящура он, бедняга, был уже совсем не тот, что прежде.

Мне не помог даже прежний опыт общения с Урсулой.

— У Тоби был ящур?  — спросил я.

— Да… ужасно,  — произнесла она, вздыхая,  — и он так и не пришел в себя.

— Еще бы. Но ведь ящур у людей — это, должно быть, большая редкость?

— У людей?  — Она сделала круглые глаза.  — Как тебя понимать?

— Да ведь ты сказала, что Тоби… — начал я, но меня перебил громкий смех Урсулы.

— Глупенький,  — вымолвила она, хохоча.  — Я говорила про его скотину. Все его племенное стадо, которое он выращивал годами. Ему пришлось всех зарезать, и это страшно подействовало на беднягу. Он начал водиться с недостойными женщинами, пьянствовал в ночных клубах, и все такое прочее.

— Вот уж никогда не думал,  — сказал я,  — что у ящура могут быть такие серьезные последствия. А Министерству сельского хозяйства известно про этот случай?

— Ты думаешь, это могло бы их заинтересовать?  — удивилась Урсула.  — Если хочешь, я могу написать им и рассказать.

— Нет-нет,  — поспешил я возразить.  — Я просто пошутил.

— Ладно. Теперь расскажи мне про твой брак.

— Я тоже развелся.

— Ты тоже? Дорогой, я же сказала, что это романтическая встреча.  — Ее глаза затуманились.  — Мы встречаемся с тобой в Венеции после расторгнутых браков. Совсем как в романах, дорогой.

— Вряд ли нам следует особенно зачитываться этим романом.