Пикник и прочие безобразия

— О, Господи!  — с горечью произнесла Марго.  — Почему мы не можем никуда выехать без того, чтобы на тебя не напало желание разобрать машину на части?

— Но это может быть что-то серьезное,  — сказал Джек.  — Этот металлический стук… Возможно, сломалось магнето.

— По-моему, просто у тебя из-под колеса выскочил камешек,  — возразил Лесли.

— Да нет же,  — настаивал Джек.  — От камня совсем другой звук. Без этого тиканья.

— Лично я не слышал никакого тиканья,  — заметил Лесли.

— Так всегда, никто кроме него не слышит тиканья,  — жалобно произнесла возмущенная Марго.  — Меня уже тошнит!

— Ну, ну, дорогие, не ссорьтесь,  — вступила мама.  — Как-никак, Джек единственный в нашей семье разбирается в механике.

— Если он и впрямь механик, то меня удивляет современная техническая терминология, которую он усвоил,  — заметил Ларри.  — Не помню, чтобы прежде техники прилюдно толковали о каком-то тиканье.

— Если, по-твоему, Джек, это что-то серьезное,  — сказала мама,  — может быть, нам лучше остановиться, чтобы ты мог проверить, в чем дело?

Джек не мешкая свернул на обрамленную цветущими ивами площадку для временных стоянок, выскочил из машины, поднял капот и нырнул в чрево «Эсмеральды», как умирающий от жажды человек в пустыне бросился бы во встреченный им водоем. Сперва мы услышали тяжелые вздохи, потом кряхтенье, которое сменилось звенящим жужжанием, словно сердитая оса запуталась в струнах цитры. То напевал наш зять.

— Что ж,  — заговорил Ларри,  — поскольку нашего форейтора, похоже, ударило молнией, как насчет глотка живительной влаги?

— Не рановато ли, дорогой?  — спросила мама.

— Возможно, рановато для англичан,  — отозвался Ларри,  — но не забудь, что я не один год прожил среди безнравственных чужеземцев, которые не связывают удовольствия с каким-то определенным часом и не считают, что человек подвергает угрозе свою бессмертную душу всякий раз, когда выпивает стаканчик, будь то днем или ночью.

— Хорошо, дорогой,  — уступила мама.  — Быть может, и впрямь неплохо будет выпить по стаканчику.

Лесли вторгся в багажное отделение и налил всем спиртного.

— Раз уж нам пришлось остановиться, следует признать, что здесь совсем недурно,  — снисходительно заметил Ларри, созерцая волнистые зеленые холмы, расписанные клеточками живых изгородей и кудрявой листвой над черными стволами перелесков.

— А солнце прямо-таки припекает,  — добавила мама.  — Необычная теплынь для этого времени года.

— Боюсь, зимой нас ждет расплата,  — мрачно произнес Лесли.  — Так всегда бывает.

В эту секунду из-под капота донесся оглушительный чих. Ларри окаменел, не донеся до рта стакан.

— Что это было?  — спросил он.

— Джек,  — ответил Лесли.

— Этот звук!  — воскликнул Ларри.  — Его издал Джек?

— Ага,  — подтвердил Лесли.  — Джек чихнул.

— Господи!  — вскричал Ларри.  — Он везет с собой этих чертовых микробов. Мама, я целую неделю оборонялся от инфекции всеми способами, известными Британской медицинской ассоциации, и все это только для того, чтобы меня затащили в дебри, где кругом на полтораста километров нет ни одного медика, и мой собственный зять бомбардировал меня вирусами гриппа. Это уж слишком!

— Ну, ну, дорогой,  — попыталась успокоить его мама,  — будто не знаешь, что люди и без простуды чихают.