Пикник и прочие безобразия

— Извините, кирие, но у нас нет льда,  — смущенно сообщил бармен.

Из груди Ларри вырвался глубокий горестный вздох.

— Только в Греции,  — обратился он к нам по-английски,  — возможен такой диалог. От него так сильно отдает Льюисом Кэрролом, что этого бармена можно принять за переодетого Чеширского Кота.

— Воды, кирие?  — спросил бармен, уловив в голосе Ларри ноту не столько одобрения, сколько порицания.

— Воды,  — сказал Ларри по-гречески.  — Самую малость.

Бармен налил в стакан изрядную порцию прозрачной анисовой водки из толстой бутылки, затем подошел к маленькой раковине и добавил воды из крана. Тотчас водка приобрела цвет разбавленного молока, и мы ощутили явственный запах аниса.

— Ух ты, крепкая штука,  — заметил Лесли.  — Возьмем и мы по стаканчику?

Я согласился, и мы подняли три стакана для тоста.

— Ну что ж, выпьем за «Марию Целесту» и всех тех дурней, что плавают на ней,  — сказал Ларри, отпил добрый глоток… и тут же изверг его обратно, фыркая, словно умирающий кит, и сжимая горло одной рукой; из глаз его катились слезы.

— О-о-о!  — взревел он.  — Этот болван, черт бы его побрал, разбавил водку горячей водой!

Наша юность прошла на греческой земле, и мы привыкли к странностям этих людей, но разбавлять свой национальный напиток кипятком — это уж было чересчур.

— Зачем ты налил горячую воду в анисовку?  — воинственно осведомился Лесли.

— Потому что у нас нет холодной,  — ответил бармен, удивленный тем, что Лесли оказался не в состоянии самостоятельно решить сию логическую загадку.

— Потому же у нас нету льда. Это наш первый рейс, кирие, вот почему в баре есть только горячая вода.

— Невероятно,  — судорожно вымолвил Ларри.  — Невероятно! Первый рейс, и у судна, черт возьми, огромная дыра в корпусе, и оркестр состоит из семидесятилетних стариков, и в баре есть только горячая вода…

В эту минуту в баре появилась чем-то взволнованная мама.

— Ларри, мне нужно поговорить с тобой,  — выдохнула она.

Ларри повернулся к ней.

— Ну что ты там обнаружила? Айсберг на твоей койке?

— В нашей каюте был таракан. Марго бросила в него пузырек с одеколоном, пузырек разбился, и теперь там пахнет, как в парикмахерской. И таракан, по-моему, остался невредим.

— Прекрасно,  — отозвался Ларри.  — Рад, что вы позабавились. Тебе осталось только отметить начало этого бурного плавания глотком раскаленной анисовки.

— Нет-нет, я вовсе не за этим пришла сюда.

— Неужели только за тем, чтобы рассказать мне про купающегося в одеколоне таракана?  — удивился Ларри.  — Решила превзойти эксцентричностью греков?

— Да нет же, все дело в Марго,  — прошептала мама.  — Она пошла сам-знаешь-куда и застряла, не может выйти.

— «Сам-знаешь-куда»? Это где же?

— В уборную, куда же еще. Ты отлично знаешь, что я подразумеваю.

— Ну и что ты хочешь от меня? Я не сантехник.